Шлейермахер

Wer weiß nicht, wie ehedem der »Parmenides« des Platon als ein dunkles Heiligtum von Vielen ist angestaunt worden, worin geheime nur Wenigen zugängliche Schätze der erhabensten Weisheit verborgen lägen. Allein nachdem dieser Wahn, so leicht es auch war, erst spät aus dem Wege geräumt worden: so hat sich die falschgegründete Erhebung in Vorwürfe umgekehrt von der Art, daß, ihre Richtigkeit vorausgesetzt, das Ganze wiederum nur auf andere Weise unbegreiflich wird.

Кому не известно, как некогда «Парменид» Платона многими был почитаем с изумлением, словно тёмное святилище, в котором сокрыты тайные, лишь немногим доступные сокровища возвышеннейшей мудрости. Но после того как это заблуждение, сколь ни легко было это сделать, лишь поздно было устранено с пути, ложно обоснованное превознесение обернулось упрёками такого рода, что, если допустить их справедливость, целое вновь становится непостижимым — только уже иным образом.

Открывающие фразы введения: одновременно отвергается неоплатоническое чтение («тёмное святилище») и просвещенческое (набор софизмов). Там же ключевые тезисы: «Die Absicht, warum diese einzelen Teile da sind, ist also nicht das Ergebnis, sondern die Beweisführung selbst» (цель — не результат, а само доказательство) и «der Begriff des Augenblicklichen oder der Tatsache im unendlich kleinen der Zeit» (о «вдруг» как бесконечно-малом времени) — обе формулировки проверены по тому же тексту. Пагинация первого издания не сверена, потому дан только locus по изданию/главе.